На абордаж мечты — покорять Анталию!

Бланка бродила по лабиринту, как во сне. В вечерних сумерках узкие улочки Калеичи ничем не отличались от ирреальной архитектуры Города-из-Снов. Они струились из-под ног без логики и системы, резко сворачивали, пропадали напрочь в визуальных обманах кривой перспективы, размывались в темно-коричневой мгле, разбавленной оранжевыми светильниками. Калеичи извивался, как тугой моток лент Мёбиуса, уводя в никуда, состыковывая противоположные концы. Нарушая законы геометрии четырехмерного пространства.

…Потом Бланка потерялась.

 

Прогулка по Калеичи в Анталии вечером

 

Сон наяву: начало

 

I’ll be with you from dusk till dawn..!

(c) Zayn Malik feat. Sia

 

Когда бедовая пиратка только «пошла на абордаж» на Анталию, она до жути боялась заблудиться в Калеичи — сердце города, его самой очаровательной и сумбурной части. Лабиринт поверг ее в шок, восхитил, потряс.

«Как люди жили здесь когда-то! Как они теснились в этих узких артериях! Смотрели друг на друга из окон на расстоянии в пару метров, общались, покупали продукты, спуская торговцам корзинки с балкончиков милых оттоманских домиков..! Как они знали, в какой проулок свернуть?! Ведь здесь нет совершенно логики!»

Увитые вьюнами золотисто-желтые камни стен и мостовых вливали тепло в ее руки, причудливые линии тротуаров, как булавками утыканные уличными фонарями, втягивали хрупкую авантюристку в точку перспективы с силой адронного коллайдера. Маленькие, уютные сады за резными калитками щекотали ноздри ароматами цветения. Местные деловые кошки взирали на нее высокомерно и равнодушно.

В те дни Бланка доверилась меланхоличному Джуме, рыцарю давно забытых дней, сопровождавшему ее в «набегах» на старый порт Анталии. Он шел вперед, она шла за ним в светлейшей глупой прострации абсолютного счастья. Под горку значило — идем в лиман; в горку — поднимаемся в город. Детали сливались в единый образ Калеичи: овеществленный Город-из-Снов, волшебную мини-вселенную вроде Нарнии или Зазеркалья. Романтичная авантюристка наяву переживала «чувство, когда видела интересный сон, проснулась и не помнишь подробности, но осталось настроение сна».

Восемь лет назад. Она попала в свой Город-из-Снов наяву и в тот момент потерялась. Пропала. Растворилась без остатка в апельсиново-желтом воздухе цветущей Анталии.

***

Потом пропал Джума. Затушевался на задворках памяти, как нечто, что завернули в коричневую бумагу и убрали с виду в подвал.

Остались лишь пиратка Бланка и Анталия. И то было начало длинной истории любви между человеком и городом.

 

Роман с городом

 

Сейчас Бланка поймала себя на мысли, что снова выруливает к башне Хыдырлык, хотя шла, вроде бы, в сторону Ворот Адриана, а это противоположное направление. Влажная прохлада окутала Старый Город предчувствием дождя. Узкие, кривые улочки заливал теплый свет. Манили бары и кафе с крошечными двориками-патио. Где-то жгли турецкую собу*, где-то молодежь курила ароматный кальян. В хмельных мейхане** живые звуки зурны и дарбуки вписывали положенную нотку турецкости в общую атмосферу вечера.

Бланка никуда не торопилась, как никогда не стремилась побыстрее выйти из захватывающего сновидения о прекрасном солнечном городе-лабиринте. Она шла, дышала, думала, вшивала свою душу яркой строчкой в пестрое покрывало Анталии. Ее жертва, адепт, жрица. Ее возлюбленная.

Каменистая тропа вновь вывела к рок-бару Tudors Arena. Его двери были пока что закрыты для заядлых тусовщиков. В простенькой чайной-кондитерской по соседству, как обычно, кучковались посетители. Велосипедисты в спортивных костюмах. Сухопарые, обветренные мужики, по-птичьи нахохлившись, сидели на низких табуретках, тянули горячий чай из бумажных стаканчиков и что-то оживленно обсуждали.

«А чертов байкер Джихан Озкара со своими капиталами мог привести меня лишь в эту кафешку..! Какая насмешка! Не твое это — якшаться с мужчинами, зацикленными на деньгах, эдакими «Кощеями» наших дней…»

Обаятельный гад Джихан верхом на огромном черном чудовище-турбайке «Хонда Голдвинг» лихо пронесся по сердцу бунтарки и навсегда отучил ее слепо верить мужчинам. Верить можно было лишь себе самой. Себе и городу, который любишь.

Пока Бланка пила чай, у ее ног, растянувшись, дремала местная бородатая псина и даже дала почесать брюшко. Все в городе вело себя, как эта собака: знойная Анталия признала в пиратке «свою» и перевернулась лапами кверху.

Непередаваемое чувство.

***

Однако Калеичи не отпускал. Очередной тур, и Бланка снова на знакомых «зарубках»: вот хипповская кафешка, вот вереница рыбных ресторанов, вот тот же пансион, вот та же бурая псина возле кондитерской.

Калеичи закружил бродягу, как будто кикимора на болоте, зажег фонарики-заманухи, увлекая глубже в топь.

«Но ведь чтобы найтись, нужно сначала как следует потеряться!»

Страха давно не было. В конце концов, все дороги куда-нибудь да ведут. Джума привел ее в Анталию впервые, а Джихан — открыл выход к долгожданному воссоединению с фантастическим Городом-из-Снов.

И мужчины в ее жизни, как дороги, никогда не являлись бесцельными случайностями.

Лабиринт Калеичи резюмировал отношения Бланки с миром мужчин: как и сейчас по брусчатке старинной Анталии, она кружила по замкнутому кругу повторяющихся ситуаций и типажей. Но на каждый новый виток авантюристка поднималась с осознанным намерением испытать вновь остроту и накал страстей.

«Да и не урок это давно. Они уж выучены. Увы, это выбор. Свобода против Обязательств. И ничего не могу с собой поделать… Опять ты дразнишь меня, Анталия, опять искушаешь запретными плодами..!»

 

«За сбычу мечт»

 

Сумрачный переулок, наполненный магией, многообещающе вильнул — и вдруг неожиданно, как из-под земли, выросли Ворота Адриана в рыжих огнях, а за ними шум дороги, люди, звуки сворачивающейся торговли, смех вечерних гуляк.

Бланка хлынула в поток улицы Ататюрка, набрав полную грудь воздуха. Волшебством Калеичи здесь тянуло лишь от крепостной стены, вьющейся по правую руку от бродяги. Современный шероховатый тротуар хватал ее за ноги, в уши врывались ничего не значащие обрывки разговоров незнакомых людей. Продавец лотерейных билетов ритмично штамповал их, пыхтели гидравликой городские автобусы. Из ярких бутиков на Ышикларе гремели популярные хиты. «Ди-линь!» — «вкусной вишенкой» в городской симфонии солировал гудок ностальгического трамвайчика, что курсирует от археологического музея до Зердалилик и обратно…

Одна в суете курортного города — и не нужно больше ничего — только это опьяняющее чувство свободы. Оно похоже на золотой шар, растущий в груди. Внутри расплавленное счастье, белое, искрящееся, теплое. Шар лопается, и на глазах выступают невероятные слезы — такая редкость! Настоящее чудо! Каждая душа на земле стремится снова и снова пережить ЭТО: шар в груди, слезы счастья, эндорфиновую лавину. Ради ЭТОГО люди бросаются в капканы сексуальных приключений, ныряют на дно бутылки, ищут утешение в иных веществах, изменяющих сознание, занимаются экстримом, идут на риск, рвутся к спортивным победам..!

А Бланка просто болтается по улицам Анталии. И, разумеется, вынашивает планы «нехороших делишек». Ничего необычного. Классическая социальная пиратка с копной каштановых волос, решимостью во взоре, щедро наделенная завидным качеством под названием «Смелость города берет».

Берет. Проверено. Анталия у ног нашей Бланки. Найдите ее в воскресный денек в Yivli Kafe под старинным минаретом, выпейте черноморского чая, помедитируйте под андеграундную группу Deme Durde и спросите, каково это — быть цельной и самодостаточной наедине со сбывшейся мечтой.

 

* от турецк. soba — небольшая портативная печь, которая, кроме обогрева помещения, используется также и для запекания каштанов, овощей, жарки хлеба и пр.

** от турецк. meyhane — трактир, кабак

||||| Like It 3 |||||

Комментарии

Добавить комментарий

Войти с помощью: