Несчастная жизнь сплетников из Мещанбурга

Сплетни — это не просто обмен информацией. Не желание обсудить дела других. Вот если вы спрашивали себя когда-нибудь, считается ли сплетничаньем то, что вы рассказали однокурснице Маше новости об общем знакомом Пете, о его ипотеке и втором ребенке, а Маша покивала, и вы тут же забыли об этом, то нет — это не сплетни.

Трушного мещанбургского сплетника отличает низкая самооценка, зависть и постоянное стремление сравнивать себя с другими. Сплетник не может дистанцироваться от мнения толпы, замотивирован сомнительным постулатом «должно быть не хуже, чем у других», а потому в его интересах всячески принижать и очернять образ жизни других.

Вы знаете таких людей.

Карикатура: сплетники и их несчастная жизнь

 

Пылесборник

 

В обычной школе одного из спальных районов Мещанбурга училась девочка по имени Варя Анисимова. Серенькая мышка с низкой успеваемостью. Аутсайдер в классе. Эдакая зачуханная, забитая двоечница в неопрятной одежде. Ступив во взрослый мир (то бишь родив от среднеазиата внебрачного сына, взяв кгт в ипотеку и вооружившись шваброй в клининговой компании), наша Варя вдруг обернулась в некий пылесборник, к которому липнет нужное и ненужное. Она отовсюду собирает информацию о знакомых, одноклассниках, коллегах, бывших и нынешних, и если вы думаете, что она хранит столько дерьма добра в себе, то вы ошибаетесь.

— А ты знаешь про Ирку Зайцеву? Говорят, она даже в психушке лежала! Дааа! Ее видели в этой «Щепке», гуляла там с мужиками, потом она пропала, потом то, потом се… — с придыханием рассказывает вам Варя при очередной (случайной) встрече на улицах родного района.

Вы слушаете, как обычно удивляясь ее осведомленности, и вас не покидает мысль, что ваши личные и рабочие дела также не останутся тайной за семью печатями. Стоит лишь поделиться с Варварой. А ведь она спрашивает!

— Ну как ты? Замуж не вышла? Где работаешь? Ты все с мамой живешь? — сыпет Варя, как ошалевший пулемет.

Через пять минут разговора вы чувствуете, что утомлены и хотите отодвинуться от назойливой допросчицы. Вы подыскиваете предлог, чтобы поскорее уйти. Вы словно выжатый лимон. Сплетница славно подпиталась вашей энергией!

Не всегда получается отделаться быстро. Скажем, вы с подругой сидите у ларька сети быстрого питания и попиваете зерновой кофе с видом на городскую речку Мещанку. Вам весело, беседа доставляет удовольствие, бархатный воздух сибирского лета ласково овевает ваши мордахи. А тут она. Вампир Варя. Начинает прямо на ходу:

— Привет! Как дела? — при этом заглядывает вам в глаза сосущим настойчивым взглядом. На губах кривая ухмылка. Можно подумать, она не видит, что вы в обществе, и, возможно, разговор важен.

Нет. Варя прет, как ледокол «Ленин»:

— А ты знаешь, что Игнат Петренко умер?

— Да! Знаю! Варя! Извини, ты не видишь, что мы заняты?

Ее задевает такой прямой и неприветливый тон. Как же. Вампира отшили, заветная энергодоза не получена.

Да, патологический сплетник — это вампир. Человек со слабой неустойчивой аурой. Он нуждается в ваших эмоциях, как в доноре, — ему так не хватает своих.

 

Активистка

 

Рьяная комсомольская активистка Катерина Семеновна всю жизнь проработала в мещанбургском политехническом техникуме и была там ни кем иным как зав.студенческим профкомом. Воспитанная на коммунистических лозунгах, она свято верила в нужность общественной деятельности, субботников, турслетов, совместных выездов на картошку и товарищеский суд. А еще Катерина Семеновна обожала все про всех знать!

День, проведенный без обзвона коллег, она считала прожитым впустую. Катерина Семеновна всегда была в курсе того, кто умер и от чего, кто женился, а кто развелся, чьи дети поступили на бюджетную основу в хороший вуз, а чьи — покатились по наклонной и «занаркоманились». Она помнила даты рождений и годовщин смерти всех из своего весьма многочисленного окружения. Катерина Семеновна великолепно организовывала сбор средств в поддержку вдовы Ивана Николаича или на установку памятника Зинаиде Поликарповне. Комсомол в ней был живее всех живых.

Но с каким-то нездоровым смакованием она любила помусолить тему тяжелых заболеваний. Ей повсюду мерещился рак.

— Ах, она не говорит, от чего лечится, но так уж плохо выглядит… Ой, а твою-то дочку на днях в автобусе видела — она тааак похудела!

Ныне пенсионерка Катерина Семеновна сидит в деревне и отчаянно скучает по рабочей активности, былой комсомольской суете и абсолютной осведомленности обо всех и вся. Она просто не может жить без регулярной порции свежей информации. Что это: чрезмерно активный дух или попытка заполнить дыры в пробитой ауре?

 

Ханжа

 

Инженер Кирилл Козюков родился и вырос в деревне, которой уже нет на карте Российской Федерации. Был он мальчиком трусоватым, от молний прятался под подушку, боялся гусей, тракторов и не мог пить молоко, которое, не дай бог, отпила его сестренка.

Мать баловала Кирюшу: он был мальчиком, что для женщины ее склада означало неоспоримое преимущество.

— Люблю мужиков, — говаривала дородная Августа Августовна. — И уважаю!

Впрочем, каким еще могло быть ее самоопределение в послевоенные годы мужедефицита?

Потом семейство перебралось в большое село недалеко от Мещанбурга. Кирюша вырос и выучился на инженера, нашел жену, стали они жить-поживать да добра наживать. И все бы ничего, вот только Козюков был вылитый мамочка а ля Деревенская Сплетница «Информагентство № 1 на селе». Как и баба Гутя, он обожал поговорить! И не просто поговорить, а перемыть кости всему селу с обязательным вынесением вердикта: «Ужас же как живут! Пьют, гуляют, таскаются, не работают, болтаются по всему селу, как не-пришей-кобыле-хвост, прошмандовки/алкаши/тунеядцы!».

Сей ханжеский мотив и опускание окружающих в стиле Великого Суда служило тайной цели: приподняться самим на фоне всеобщего разложения и гниения.

— Мои дети людьми стали, — рефреном любила повторять баба Гутя в посиделках с соседями. — Я всю жизнь работала в колхозе, в поле, да и полы мыла, тяжелым трудом занималась, зато выучила детей! Одна! Дочь — педагог, сын — инженер. Уважаемые люди оба! Непьющие, негулящие!

Кирилл, ее сын, никогда не упускал случая доказать себе, что он-то, конечно, лучше многих. Он, как и мать, любил громко посплетничать на кухне на тему морального уровня других. И хотя у самого была образцовая семья с двумя детьми — девочкой и мальчиком, хозяйственная супруга, стабильная работа, квартира, машина, собака и кот, Кирюше будто не хватало чего. Он жил, постоянно сравнивая себя с младшей сестрой, перебравшейся в «большой город» Мещанбург, с приятелями/коллегами и прочая и прочая. Казалось, у других на газоне трава зеленее, а суп — гуще. Городские сделали ремонт — надо и нам; их дети получают пятерки — надо и своих шпынять; ах, в заграничный курорт отдохнуть слетали — тут уж ни в коем случае нельзя отстать!

В общем, вы поняли, как непросто Кириллу жилось. Неспокойно так.

***

Не изменил его натуру и переезд  со всем святым семейством в столицу вслед за отбывшим туда сыном, который обзавелся ребенком и выписал родителей для роли бесплатных нянек в помощь жене. Баба Гутя долго переживала о «бросившем ее на произвол судьбы сынке», но потом и она нашла в этом очередной повод погордиться успехами детей перед замызганными деревенскими соседями-говномесами.

Инженер Козюков нашел высокооплачиваемую работу, обустроил дом, получил на руки заветное потомство — внука, но, как говорится, «можно вытащить девушку из деревни, но нельзя вытащить деревню из девушки». Теперь два любителя «поговорить» обсуждают  все самое свежее из жизни окружающих по телефону. Баба Гутя не может дождаться дозы сплетен ОТТУДА, а Кирюша даже там, наряду с походами в оперу и балет, не теряет квалификации и прилежно роет информацию в соцсетях. О родном селе. О Мещанбурге. О собственных родственниках, чья небанальная жизнь почему-то до сих пор не дает покоя «болтливому сердцу» сельского инженера.

В своем слишком сытном и теплом болотце успешно реализованных мещанских ценностей Кирилл Козюков откровенно скучает. Экшена нет. Драмы нет. Ни страсти, ни адреналина. Остается лишь одно, излюбленное:

— Да она только и делает, что таскается по мужикам!.. Вся администрация в селе вместе с прокурором гуляли, на столах плясали, глава пьяный под столом валялся!.. Уж не родит — в таком-то возрасте!

И так далее. Представьте, как несчастен этот и похожие на него люди. Им некогда осуществлять мечты и выходить из зоны комфорта — они слишком заняты наблюдением за тем, как это делают другие.

***

Сплетнику недостает эмоциональной насыщенности в жизни. Эндорфинов, серотонинов там. Пусто-холодно в груди. Дай, думает, уколю другого — ему плохо, мне хорошо.

Так и влачится в вечном поиске жертв. Несчастный.

 

||||| Like It 1 |||||

Добавить комментарий

Войти с помощью: